III Международный конкурс
научно-исследовательских и творческих работ учащихся
«СТАРТ В НАУКЕ»
 
     

ОСОБЕННОСТИ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ КОНЦЕПТА ЖИЗНЬ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ В. М. ШУКШИНА
Оруджалиева А.И.
Автор работы награжден дипломом победителя первой степени
Диплом школьника      Диплом руководителя
Текст научной работы размещён без изображений и формул.
Полная версия научной работы доступна в формате PDF


 ВВЕДЕНИЕ

Актуальность настоящего исследования определяется тем, что концепт «жизнь» в произведениях В.М. Шукшина до настоящего времени не подвергался научному исследованию как целостное явление.

Объектом исследования данной работы является концепт «жизнь» как фрагмент концептуальной картины мира. Предметом исследования служит совокупность концептуальных признаков, концептуальных метафор, системных и ассоциативных характеристик слов-репрезентантов концепта, формирующих концепт «жизнь» в произведениях В.М. Шукшина. Цель исследования – выявить художественные способы выражения различных граней концепта «жизнь» в творчестве В.М. Шукшина и уточнить, какие стороны его содержательного наполнения являются для писателя наиболее значимыми.

Поставленная цель предполагает решение следующих задач:

- рассмотреть теоретические основы лингвокультурологического исследования концептов;

- охарактеризовать лексические единицы, репрезентирующие концепт «жизнь» в творчестве В.М. Шукшина;

- проанализировать понятийную, образную и ценностную составляющие концепта «жизнь» в произведениях автора;

- выявить особенности репрезентации концепта «жизнь» в произведениях В.М. Шукшина.

Материаломисследования послужили выборки из словарей и сборников русских пословиц, высказывания великих людей о жизни, а также тексты произведений В.М. Шукшина. Методы лингвистического исследования, используемые в работе, обусловлены ее целью, задачами и характером материала. Для решения поставленных задач использовались следующие методы исследования: метод концептуального анализа (при исследовании и описании концепта «жизнь»), компонентный анализ (при выявлении концептуальных признаков), метод семантического определения (при толковании значений образных средств), описательный метод (при описании полученных в ходе исследования результатов), а также метод сплошной выборки (для анализа выражений концепта «жизнь» в творчестве В.М. Шукшина). Новизна работы предопределяет теоретическую значимость данного исследования, которое представляется актуальным с точки зрения подхода к проблеме соотношения языка и культуры, и отображения в языке определенного фрагмента ценностной картины мира. Результаты исследования концепта «жизнь» могут способствовать проведению анализа иных концептов на материале разных языков. Настоящая работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы и приложения. В I главе дается обзор научной литературы по вопросу трактовок понятия «концепт» и «языковая картина мира» различными исследователями, а также рассматриваются методы описания концептов. Во II главе исследуется концептуальное поле «жизнь» в общих характеристиках, а также рассматривается понятийная, образная и ценностная стороны исследуемого концепта в произведениях В.М. Шукшина. В заключении содержатся выводы по проведенному исследованию.

ГЛАВА 1. КОГНИТИВНЫЙ АСПЕКТ ИЗУЧЕНИЯ КОНЦЕПТА

1.1. Понятие концепта в языкознании

Термин «концепт» пришёл в лингвистику из логики, где он воспринимается как синоним термина «понятие». Как указывает В.П. Нерознак, «в современной логике термин «концепт» определяется как целостная совокупность свойств объекта» [40: 360]. В «Логическом словаре-справочнике» Н.И. Кондакова слово «концепт» самостоятельно не толкуется, а входит в отсылочную статью: «понятие» [4: 263]. Данная отсылка позволяет заключить, что логики определяют «концепт» эквивалентно «понятию» – как «целостную совокупность суждений, то есть мыслей, в которых что-либо утверждается об отличимых признаках исследуемого объекта, ядром которой являются суждения о наиболее общих и в то же время существенных признаках этого объекта» [4: 456]. В соответствии с определением логиков концепт в языке должен воплощаться в отдельном слове. Именно в таком ключе рассматривал в своё время концепт С.А. Аскольдов, видевший в нём «мысленное образование, которое замещает нам в процессе мысли неопределённое множество предметов одного и того же рода» [14: 224]. А. Вежбицкая определяла концепт как «объект из мира «Идеальное», имеющий имя и отражающий определённые культурно-обусловленные представления человека о мире «Действительность» [22: 69]. Используя термин «концепт» для номинации «элемента сознания, обозначаемого словом», А.Н. Савченко пишет: «В этой связи нередко говорят о понятии, но это очень неточно, потому что слово может обозначать и не понятие, а обобщённый образ, а если и понятие, то подвергшееся воздействию семантической системы языка и в сочетании с эмоциональной окраской и стилистическими оттенками» [45: 25]. Как можно видеть, в применении к разным частям лексической системы языка термин «концепт» может наполняться неодинаковыми смыслами. В соответствии с изложенным, считается обоснованной и обстоятельной характеристика термина «концепт» в отечественной лингвокультурологии, данная в работе Ю.С. Степанова. По мнению языковеда, «концепт – это как сгусток культуры в сознании человека, то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека» [5: 40]. Добавим, кстати, что позиция Ю.С. Степанова в целом не противостоит точкам зрения других учёных, выдвигающих на первый план какую-либо одну – логическую или психологическую – основу концепта. Таким образом, в данной работе, опираясь на теорию лингвиста Юрия Сергеевича Степанова, под концептом мы будем понимать совокупность знаний, связанных с данным концептом, и ассоциаций (как индивидуальных, так и культурно закреплённых), связывающих его с другими явлениями [6: 174].

1.2. Структура и методы описания концепта

Ю.С. Степанов выделяет в концепте следующие сущности: общеизвестная сущность, сущность, известная отдельным носителям языка, и исторический или этимологический компонент. В.И. Карасик вычленяет в структуре концепта образно-перцептивный компонент, понятийный (информационно-фактуальный) компонент и ценностную составляющую (оценка и поведенческие нормы). З.Д. Попова и И.А. Стернин различают три базовых структурных элемента концепта – образ, информационное содержание и интерпретационное поле. Согласно С.Г. Воркачеву и В.И. Карасику, структуру концепта составляют следующие компоненты: 1) понятийная составляющая, состоящая из концептуальных признаков; 2) образная составляющая (например, концептуальные метафоры); 3) значимостная составляющая, включающая коммуникативно-значимую информацию (парадигматические, синтагматические, словообразовательные связи), прагматическую информацию, связанную с экспрессивной функцией, а также этимологическую память слова; 4) ценностная составляющая, благодаря которой вскрываются наиболее существенные для данной культуры смыслы, ценностные доминанты, совокупность которых образует определенный тип культуры, поддерживаемый и сохраняемый в языке. Для нашего дальнейшего исследования лингвокультурного концепта нами отмечены именно понятийная, образная и ценностная его составляющие [28: 16]. Понятийная составляющая концепта – это языковая фиксация концепта, его обозначение, описание, сопоставительные характеристики данного концепта по отношению к тому или иному ряду концептов, которые никогда не существуют изолированно. Образная составляющая концепта – это зрительные, слуховые, тактильные, вкусовые, воспринимаемые обонянием характеристики предметов, явлений, событий, связанных с концептом и отраженных в нашей памяти. Ценностная составляющая концепта – важность этого психического образования как для индивидуума, так и для коллектива. Ценностная сторона концепта является определяющей для того, чтобы концепт можно было выделить. Совокупность концептов, рассматриваемых в аспекте ценностей, образует ценностную картину мира. Остановимся более подробно на каждом из аспектов концепта.

ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ КОНЦЕПТА «ЖИЗНЬ» В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ В.М. ШУКШИНА

2.1. Концептуальное поле «жизнь» в общих характеристиках

Слово «жизнь» образовалось в древний период с помощью суффикса «знь», указывающего на значение состояния (ср. болезнь, боязнь, неприязнь) от древнерусского глагола «жити». В древнерусском языке (11 в.) слово жизнь имело два значения: «жизнь, оживление» и «имущество». Значение «имущество» сохранилось в современных словах «пожитки», «нажитое» и в поговорках, например, «Жить-поживать да добра наживать». Древнерусский глагол «жити» означал «существовать, пастись, кормиться, обитать». Значение «пастись» сохранилось в современном диалектном слове «пажить» (луг, пастбище). Значение «кормиться» актуализируется в глаголе «жить» в предложно-падежной форме «жить на что-то» (существительное со значением «деньги»). Значение «обитать» актуализируется в таких словах, как «жить где-либо», «проживать», «жилье» и т.д. Кроме того, в древнерусском языке было слово «живити» – давать жизнь, оживлять, лечить. Тот же корень с перегласовкой «о/е» присутствует в древнерусском слове «гоити» – «лечить, делать так, чтобы заживало. Например, былинное «гой еси» означает «будь здоров». В дальнейшем у глагола вырабатывается значение принудительного действия. В современном русском языке это значение проявляется в словах «изжить что-либо», «выжить кого-либо откуда-либо». Некоторые значения слов «жизнь» и «жить» в современном русском языке в данных лексемах утратились («имущество», «кормиться», «принуждать»), но они проявляются в лексическом значении других слов исследуемой словообразовательной парадигмы («пожитки», «наживать», «жить на что-то», «изжить что-либо», «выжить кого-либо»). Сохранившиеся же значения лексем «жизнь» и «жить» вошли в понятийное ядро концепта «жизнь». В современном русском языке слово «жизнь» имеет следующие синонимы: «дни», «бытие»; антонимы: «смерть», «небытие», «умирание». Гипероним слова «жизнь» – «существование». В «Толковом словаре живого великорусского языка» В.И. Даля приведены значения однокоренных слов с вершиной-словом «жизнь»: «Жизненный, к жизни относящийся, ей служащий. Жизненное дерево, деревцо Thuja. Жизненность ж. сила жизни в ком или в чем, живые или жизненные силы. Жизнедеятельность, почти то же: силы, животворящие плоть, прах, сила орудная, животная и растительная. Жизнедатель, жизнеподатель, жизнодавец м. кто дает жизнь, животворит. Жизне(о)дательный прилаг. то же, животворящий. Жизнеописание ср. подробный рассказ о жизни какого-либо человека; биография. Жизнеописатель, жизнеписатель м. описывающий чью-либо жизнь, биограф. Жизнеописательный, содержащий в себе описание жизни или к сему делу относящийся. Жизно(е)любивый человек или жизнолюбец, кто любит жизнь, боится утратить ее, животолюбивый; кто любит пожить и мирски наслаждаться. Жизно(е)носный, живо(то)носный. Жизне(о)творный, животворный. Жизнеточный,-точивый, животочный» [1: 456]. В ходе анализа текстов высказываний великих мыслителей нами были выделены следующие образные лексико-семантические компоненты исследуемого концепта: 1) процесс жизнедеятельности живого существа: «Много людей живет, не живя, но только собираясь жить» (В.Г. Белинский); «Жизнь не в том, чтобы жить, а в том, чтобы чувствовать, что живешь» (В. Ключевский); 2) учитель: «Только оканчивается жизнь, видишь, что вся твоя жизнь была поучением, в котором ты был невнимательным учеником» (В.В. Розанов); «Жизнь учит лишь тех, кто ее изучает» (В. Ключевский); 3) время от рождения до смерти человека или животного: «Жизнь коротка, сказал не помню какой-то философ» (И.А. Гончаров); «Таких две жизни за одну... я променял бы, если б мог» (М.Ю. Лермонтов); «Как бывает жить ни тошно, умирать еще тошней» (И.А. Крылов); 4) деятельность общества и человека во всей совокупности ее проявлений, или в ее отдельных проявлениях, и ее внутреннее содержание: «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире – борьбе за освобождение человечества» (Н.А. Островский); «Чтоб закипела жизнь вокруг, работай, друг!» (Д. Бедный); 5) человек: «Сегодня льстит надежда лестна, А завтра – где ты, человек? Едва часы протечь успели, Хаоса в бездну улетели, И весь, как сон, прошел твой век...» (Г.Р. Державин); «Люди умирают для того, чтобы жило человечество» (В.Г. Белинский). Это свидетельствует о глубоком смысле жизни, ее способности наделить силой, мыслью, душой, гармонией даже то, что никогда в привычном смысле не было живым. Таким образом, рассмотрение концепта «жизнь» как сложно структурированной единицы позволяет на языковом материале проследить семантико-смысловые, ассоциативно-ментальные особенности и вербальную специфику формирования и актуализации этого важного для человека ментально-нравственного феномена.

2.2. Репрезентанты, раскрывающие понятийную составляющую концепта «жизнь» в произведениях В.М. Шукшина

Рассматриваемый нами концепт «жизнь» является ключевым для русской культуры в целом и для творчества В.М. Шукшина. Религиозно-христианское понимание жизни, проблемы бытия волновали писателя и были объектами его пристального внимания. В.М. Шукшин известен широкому кругу читателей как автор нескольких сборников рассказов, повестей, пьес и двух романов. Количество написанного им невелико, однако в этих немногих произведениях талант и язык его четко определились. В художественной прозе, публицистике, как и на экране, В.М. Шукшин вел плодотворные поиски духовных устоев русского национального характера, запечатлел в своих произведениях одну из сторон народной жизни, нравственные искания нашего современника. Нами был проведен анализ репрезентантов концепта «жизнь» в произведениях В.М. Шукшина. Понятийная составляющая исследуемого концепта в творчестве писателя представлена следующими концептуальными моделями: 1. «Жизнь как существование». В данных примерах жизнь воспринимается прежде всего как состояние человеческого существования, физиологическое существование, смысл существования, судьба, реальная действительность; при этом выделяется универсальное существование человека и существование индивида: Что же это такое было – жил человек… Этот и вовсе трудно жил. Значит, нужно, что ли, чтобы мы жили? [9: 918]. Что за жизнь?.. Ни себе, ни людям. Охота не так [10: 126]. Не для этой я жизни родился, дед... Для этой, но гораздо круче умом замешан [9: 401]. Что же жизнь – комедия или трагедия? [10: 236]. В данных примерах актуализируется основное значение концепта «жизнь» как основная форма бытия. 2. «Жизнь как живое существо». В данных примерах жизни приписываются биологические функции живого организма: оживление, проявление энергии, полнота проявления физических и духовных сил в целостности и в частных аспектах жизни: Прокурор знает, что общество должно жить полнокровной жизнью, моя голова здесь нужна, я здесь нужен, а не канавы рыть [9: 325]. И далекая синяя полоска леса, и облако, белое, кудрявое, над этой полоской, и солнце в вышине – все была жизнь, и перла она через край, и не заботилась ни о чем, и никого не страшилась [8: 645]. Филя, когда бывал у Сани, испытывал такое чувство, словно держал в ладонях теплого еще, слабого воробья с капельками крови на сломанных крыльях – трепетный живой комочек жизни [9: 469]. 3. «Жизнь как движение».Вот пойди такая жизнь, я согласный по пятнадцать часов в день работать – и ни разу не пожалуюсь [10: 218]. Вертелся всю жизнь, ловчил, дом крестовый рубил, всю жизнь всякими правдами и неправдами доставал то то, то это... [8: 405]. Я ее всю жизнь вот этими руками пахал, а он мне будет доказывать [9: 61]. Трухалев на это стукнет пару раз, точно скажет: «трепач», «барахло» – и жизнь в его квартире идет так же, как и шла: ходят, постукивают, передвигают стулья [9: 897]. И в душе ювелира назревал какой-то тоже не вполне определенный протест, что жизнь – идет и идет [9: 898]. Жизнь у В.М. Шукшина связана с органичным ощущением вечной динамики, изменчивости, диалектической контрастности бытия, истинная жизнь для него – никогда не прерывающийся цикл, постоянное движение во времени, бесконечные трансформации и метаморфозы. 4. «Жизнь как длительность». Концепты «жизнь» и «время» неразрывно связаны через значение «жизнь как период существования кого-либо», причём в творчестве В.М. Шукшина чётко прослеживается желание героев продлить свою жизнь, так как они не успевают осуществить все свои желания, намеченные цели за тот срок, который отпущен им свыше. В данных примерах жизнь – это период существования человека, жизненный процесс, подчеркивается текучесть жизни, ее преходящий характер: Знаете, бывает, вся жизнь промелькнет в памяти... С медведем нос к носу – тоже так. Кха!.. Не могу! – Бронька плачет [8: 226]. Я ведь по глазам вижу, Гриша: сперва окрысился на меня – пришел, дескать, ученого учить! А я просто радый за тебя, пришел от души поздравить. Ну, и посоветовать... Я как-никак жизнь доживаю, всякого повидал, – Максим склонил массивную седую голову, помолчал... [10: 736]. Знать, в далекий тот век жизнь не в радость была, коль бежал человек из родного села». Так раньше певали? Все нормально, все естественно... [9: 219]. Такая теперь жизнь. Но вот раньше понимали: до семнадцати годов нельзя парня из дома трогать [8: 645]. К концу-то жизни люди умней делаются [8: 298]. И вот я какой вывод для себя сделал: немца, его как с малолетства на середку нацелили, так он живет всю жизнь – посередке. Ни он тебе не напьется, хотя и выпьет, и песню даже затянут... [10: 740]. 5. «Жизнь как целостность (целостный набор событий)».И он еще сказал полосатому несколько разных слов – выругался, но ругался беззлобно, не грязно – получилось больше, что он всю жизнь свою целиком отматерил – за все, и за то, что под конец пришлось еще сидеть и вот так «кафыкать» и терпеливо ждать [9: 920]. Ведь потом была целая жизнь: женитьба, коллективизация, война. И мало ли еще каких ночей было-перебыло! [8: 205]. Для В.М. Шукшина и героев его произведений духовное бытие человека и физиологическое существование – неразделимые понятия. Осознанность и осмысленность – чрезвычайно важные признаки жизни. Для автора важно, чтобы жизнь человека была наполнена и насыщена. 6. «Жизнь как реальность». Всю жизнь работаем, а оглянуться не на что [9: 306]. Раньше всего другого, что значительно облегчает эту жизнь, я научился врать [9: 362]. Жизнь... как жизнь, – сказал он. – А тебе что, кажется, скучно? [9: 752]. В данных примерах подчеркивается осознание героями прожитой жизни, принятие ее такой, какая она есть, со всеми ее недостатками. Но герои В.М. Шукшина только принимают жизнь, а не подчиняются обстоятельствам. 7. «Жизнь как качество». Жизнь в подобных примерах рассматривается как образ существования, оценка человеческого существования. Нужно отметить, что жизнь (как абстрактный субстантив) у В.М. Шукшина характеризуется всевозможными качествами. В произведениях писателя она имеет как положительную, так и отрицательную эмоциональную оценку: С генералами жизнь намного интересней: сразу вся обстановка как на ладони [8: 228]. Должность как раз сулила жизнь нелегкую, хлопотную, Григорий не сразу и согласился на нее... [10: 738]. А об вас, говорит, плачу, об молодом поколении. Я есть земная божья мать и плачу об вашей непутевой жизни. Мне жалко вас [10: 255]. Две недели жил он невыносимой жизнью [8: 47]. …И пошла тут жизнь – вполне конкретная, но и вполне тоже необъяснимая – до краев дорогая и родная [8: 246]. Таким образом, понятийная составляющая рассматриваемого нами концепта «жизнь» в произведениях В.М. Шукшина включает в себя понятия «жизнь – существование», «жизнь – реальность», «жизнь – деятельность», «жизнь – движение», «жизнь – целостность».

2.3. Репрезентанты, раскрывающие образную составляющую концепта «жизнь» в произведениях В.М. Шукшина

Образная составляющая концепта «жизнь» складывается из концептуальных метафор, отражающих национальный образ мышления. Именно концептуальные метафоры чаще всего используются для категоризации абстрактных концептов, к которым и относится концепт «жизнь». 1. Самая частотная концептуальная метафора – «жизнь как путь».Может, не сюда надо было? Так и в жизни, по-моему, надо дорогу знать... [10: 76]. Будучи этак раскованным, он и шарахался по жизни, как по загону сшибал столбики, ранился и злился [9: 728]. И в душе ювелира назревал какой-то тоже не вполне определенный протест, что жизнь – идет и идет [9: 399]. Словом, все было хорошо и нормально. Николай Григорьевич прошел свою тропку жизни почти всю [8: 575]. Половину жизни отшагал – и что? Так, глядишь, и вторую протопаешь – и ничегошеньки не случится [8: 504]. Жизнь, нормальная, крикливая, шла своим чередом. Шла и ехала на колесах [9: 33]. Оттого, может, и завела его житейская дорога так далеко вбок, что всегда, и смолоду, тянулся к людям, очерченным резко, хоть иногда кривой линией, но резко, определенно [8: 712]. Так средним шажком отшагал шестьдесят три годочка, и был таков [9: 512]. Так он и по жизни своей шагал, как по этому полю, – решительно и упрямо. Падал, поднимался и опять шел. Падал и шел, падал, поднимался и шел, как будто в этом одном все исступления – чтобы идти и идти, не останавливаясь, не оглядываясь, как будто можно уйти от себя самого [8: 698]. Данный тип метафор подчеркивает длительность жизни героя, а также ее изменчивость. В некоторых примерах эти метафоры трактуются как время подводить итоги, как оценка всего жизненного пути героя. 2. «Жизнь как музыка». Включают в себя слова, представляющие любые проявления голосовой активности человека или животного (шепот, зов, крик и т.д.): В окна палаты в упор било яркое солнце. Августовский полдень вызванивал за окнами светлую тихую музыку жизни [8: 147]. А жизнь за шалашом все звенела, накалялась, все отрешеннее и непостижимее обнажала свою красу под солнцем [9: 62]. Но прошло много-много лет, все забылось, все ушло, давно шумела другая жизнь, кричала на земле другая – неихняя – любовь... [9: 469]. Есенин мало прожил. Ровно – с песню. Будь она, эта песня, длинней, она не была бы такой щемящей. Длинных песен не бывает [9: 522]. К данному типу отнесем и метафоры, которые включают в себя слова, представляющие любые проявления голосовой активности человека или животного: В такой час, кажется, можно понять, кому и зачем надо было, чтоб завертелась, закружилась, закричала от боли и радости эта огромная махина – Жизнь [9: 845]. Метафоры сферы звучания чрезвычайно разнообразны, они дают представление об образах внешнего мира, в них более четко дифференцированы объекты. Для оценки звучания привлекаются такие вспомогательные объекты и их свойства, которые способны раскрыть определенные параметры звучания и передать отношение к нему. Такие метафоры позволяет говорить о бессознательном уровне оценочной деятельности человека: ощущение и связанные с ним эмоции порождают самую первую оценочную реакцию, которая не являются результатом рационального осмысления, а основываются на телесном, перцептивном опыте. 3. «Жизнь как вкусовое ощущение».Калина красная, Калина вызрела, Я у залеточки Характер вызнала. Характер вызнала, Характер – ой какой, Я не уважила, А он ушел к другой [8: 754]. В данном примере «калина красная»становится символом горькой и трудной жизни. Прямо не жизнь, а малина. Ну, нет!.. [9: 285]. Сравнение, основанное на противопоставлении «жизнь – малина» помогает более ярко, точно выразить мировосприятие главного героя. 4. «Жизнь как свет».Усатый опять смотрел на Костю, и опять глаза его круглые слабо осветились жизнью: опять ему стало интересно. Он усмехнулся [9: 284]. Ни о чем определенном он не думал, а все жила в нем эта радость, какая вломилась сейчас – с весной, светом – в душу, все вникал он в нее, в радость, вслушивался в себя... [10: 579]. Иногда жизнь у Шукшина связана с понятием огонь. Как правило, огонь, костер или свеча обозначают человеческую жизнь. В огне таится божественная сила, которая оживляет и вдохновляет человеческое сердце и воспламеняет душу: Или еще он сделал открытие: человек, помирая – в конце в самом, – так вдруг захочет жить, так обнадеется, так возрадуется какому-нибудь лекарству!.. Это знают. Но точно так и палка любая: догорая, так вдруг вспыхнет, так озарится вся, такую выкинет шапку огня, что диву даешься: откуда такая последняя сила? [8: 245]. 5. «Жизнь как радость».И опять охватила Егора радость воли, радость жизни [8: 720]. И так хорошо было сидеть и беседовать в этом узорчатом качающемся мирке, так славно чувствовать, что жизнь за окнами – большая и ты тоже есть в ней. И придет завтра день, а ты и в нем тоже есть, и что-нибудь, может, хорошее возьмет да случится. Если умно жить, можно и на хорошее надеяться [8: 510]. Притаишься где-нибудь на задах огородов, в лопухах, – сердце замирает от необъяснимой тайной радости. Жалко, мало у нас в жизни таких ночей [8: 113]. Всего двадцать четыре года, впереди целая жизнь, надо что-то такое решить теперь же, когда и сила есть, много, и радостно, И весна. Надо начать жить крупно [10: 581]. «Шик-блеск-тру-ля-ля», – всегда думал он, когда жизнь сулила скорую радость [8: 235]. 6. «Жизнь как порождение нового».Земля собрала всю свою весеннюю силу, все соки живые – готовилась опять породить жизнь [9: 742]. Такие метафоры подчеркивают бесконечность жизни, длительность этого процесса. 7. «Жизнь как сон».Как во сне жил [10: 126]. Я, я не могла подумать! – с силой сказала Ольга. – Я всю жизнь знала тебя, видела тебя во сне – ты был сильный, красивый… [10: 239]. В первом примере сном автор называет неосознанную часть жизни своего героя, в которой он бездействовал, подчинялся обстоятельствам. Во втором примере В.М. Шукшин сближает понятия жизнь и сон, делает их тождественными. 8. «Краски жизни».Вера Сергеевна, можно же так жизнь украсить [10: 326]. Данная метафора подчеркивает неприятие героем условий жизни, необходимость перемен. 9. «Жизнь как боль, болезнь». Метафора может иметь значение не физической, а душевной боли, неприятных эмоциональных ощущений: Мир и покой царства мертвых, нездешняя какая-то тишина кладбища, руки-кресты, безмолвно воздетые к небу в неведомой мольбе, – все это действует на живых извечно одинаково: больно [9: 621]. Вот она – жизнь! – ворочалось в горячей голове Витьки, – Вот она – зараза кипучая. Молодец я! [8: 236]. 10. «Жизнь как опасность».Чего он такое затеял, этот Жоржик? – вслух подумал дед. – Это что за жизнь такая чертова пошла – вот и опасайся ходи, вот и узнавай бегай… [8: 706]. Таким образом, в рассмотренных художественных произведениях В.М. Шукшина жизнь порождает новое, она – нечто ценное и светлое. Рассмотренные метафоры помогают глубже раскрыть индивидуально-авторское понимание жизни.

2.4. Репрезентанты, раскрывающие ценностную составляющую концепта «жизнь» в произведениях В.М. Шукшина

В.М. Шукшин в своих произведениях развивает тему безграничности и сложности жизни. Герои В.М. Шукшина постоянно размышляют о вечном, о добре и зле, о смысле жизни, призвании человека. Многие из них склонны к максимализму, не готовы к компромиссам. Поиск истины для них начинается с познания окружающего мира. Самые активные споры начинаются тогда, когда речь заходит о роли и назначении человека в жизни, о его душевных качествах и путях самосовершенствования. Они пытаются все постичь своим умом, познать на собственном опыте. В духовных исканиях героя проявляются его натура, восприятие им действительности. Смысл жизни они видят в гармонии мира и человека. Жизнь в произведениях писателя часто предстает в образе дороги, пути: Так он и по жизни своей шагал, как по этому полю, – решительно и упрямо. Падал, поднимался и опять шел. Падал и шел, падал, поднимался и шел, как будто в этом одном все исступления – чтобы идти и идти, не останавливаясь, не оглядываясь, как будто можно уйти от себя самого [8: 739]. Образ поля восходит к архетипическому представлению человека о свободе, свободе души, чувств. Человеку, который стоит на краю поля, оно кажется бескрайним, но пройти его несложно, можно определить и почувствовать его начало и конец; дойдя до конца поля, можно вернуться к его началу. Однако в жизни человека все иначе: невозможно, пройдя весь жизненный путь, все «жизненное поле», вернуться к его началу, жизнь человека сложна, и он должен это понимать, чтобы строить свою жизнь разумно. В.М. Шукшин подчеркивает, что в жизни всегда есть трудности, через которые должен пройти каждый человек. В произведениях В.М. Шукшина ярко передается понимание человеком того, что все меняется и все бывает в жизни. Судьба то улыбается, то отворачивается, и человек должен быть готов к тому, что хорошее сменится плохим, надеяться на то, что за плохим непременно придет светлое и хорошее: И так хорошо было сидеть и беседовать в этом узорчатом качающемся мирке, так славно чувствовать, что жизнь за окнами – большая и ты тоже есть в ней. И придет завтра день, а ты и в нем тоже есть, и что-нибудь, может, хорошее возьмет да случится. Если умно жить, можно и на хорошее надеяться [8: 512]. Глубокая любовь к людям приводит художника к простой, казалось бы, мысли: жизнь только тогда будет прекрасной, когда люди будут делать добро и радовать друг друга. Особенность душевного склада некоторых героев В.М. Шукшина такова, что после череды выпавших испытаний и разочарований у них формируется привычка со всем мириться, принимать трудности, лишения как должное: Но он и не хотел объяснять и особенно не вдумывался, а подчинялся этой прихоти (надо еще понять, прихоть это или что другое), как многому в жизни подчинялся [10: 72]. Неизбежное взросление человека, его совершенствование, приобретение и накопление им жизненного опыта – это естественная закономерность, поэтому важно научиться плавно и безболезненно переходить от одного этапа жизни к другому, забирая с собой накопленные знания и опыт: Может, где-нибудь есть такие человекоподобные, что мы все у них поучимся. Вот тогда будет жизнь! [8: 685]. В.М. Шукшин подчеркивает, что жизнь и смерть всегда соседствуют, идут рядом, грань между ними подчас очень тонка: Значит, нужно, что ли, чтобы мы жили? Или как? Допустим, нужно, чтобы мы жили, но тогда зачем не отняли у нас этот проклятый дар – вечно мучительно и бесплодно пытаться понять: «А зачем все?» [9: 919]. Писатель предупреждает своих героев о непредсказуемости всего в мире, о необходимости проживать каждый день со смыслом, ценить и оберегать свою жизнь. Заставляя своего героя взглянуть на себя, на собственную жизнь, В.М. Шукшин часто предметом исследования берет тот момент душевного напряжения, сдвига, надлома, когда герою кажется, что силы и жизнь были им растрачены понапрасну, что спел он уже песню своей жизни, но спел плохо: Жалко – песня-то была хорошая [8: 409]. Тревожные раздумья о смысле жизни окрашивались у В.М. Шукшина в разные тона, неразрешимые вопросы задавались с разной степенью напряженности: в них можно обнаружить трагическую безвыходность и светлую печаль, крик души «на пределе» и скорбные думы о конечности бытия, печальные мысли о сиюминутности человеческой жизни, в которой так мало места было красоте. Персонажи В.М. Шукшина с мужественным спокойствием понимали, что категории жизни и смерти неразрывны, грань между ними очень зыбкая.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В данной работе, опираясь на теорию лингвиста Юрия Сергеевича Степанова, под концептом понимается совокупность знаний, связанных с данным концептом, и ассоциаций (как индивидуальных, так и культурно закреплённых), связывающих его с другими явлениями [6: 174]. Важнейшим феноменом в русской лингвокультуре является концепт «жизнь». Данный концепт играет в науке особую роль, поскольку, по данным некоторых исследователей, в русском языковом сознании он стоит на третьем месте по значимости после концептов «человек» и «дом». В нашем исследовании мы рассмотрели понимание концепта «жизнь» не только носителями русского языка, но и его индивидуально-авторское восприятие. Нами были проанализированы произведения В.М. Шукшина и выявлены особенности понимания писателем исследуемого концепта. Для исследования данного концепта нами были рассмотрены понятийная, образная и ценностная составляющие концепта «жизнь» в произведениях В.М. Шукшина.

Для выявления репрезентантов, раскрывающих стороны концепта «Жизнь»в произведениях автора, мы вслед за Талицкой Анной Александровной использовали концептуальные модели. Таким образом, В.М. Шукшин, следуя поставленной цели – определить сущностные, важнейшие черты человеческой жизни, – выражает особое отношение к различным жизненным вопросам, высказывая свое субъективное мнение, что дает возможность взглянуть на понятие «жизнь» широко, раскрывая ее смысл и многоаспектность проявлений. Это свидетельствует о глубокой психологической сложности устройства жизни, о том, что концепт «жизнь» является базовым концептом русской культуры.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

I Словари:

1. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Современное написание. – М.: Астрель, 2004. – 1152 с.

II Источники:

2. Шукшин В.М. Калина красная. – М.: Эксмо-Пресс, 1998. – 768 с.

3. Шукшин В.М. Полное собрание рассказов в одном томе. – М.: Эксмо, 2003. – 914 с. 4. Шукшин В.М. Рассказы. – М.: АСТ, 2010. – 816 с.

III Литература:

5. Аникин В.П. Русские народные пословицы и поговорки. – М.: Учпедгиз, 1988. – 324 с.

6. Арутюнова Н.Д. Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт. – М.: Наука, 1988. – 483 с.

7. Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. – М.: Наука, 1993. – 420 с.

8. Аскольдов С.А. Концепт и слово. Русская словесность. От теории словесности к структуре текста. – М.: Academia, 1997. – 352 с.

9. Вежбицкая А. Семантические универсалии и описание языков. – М.: Наука, 1999. – 369 с.

10. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. – М.: Русские словари, 1997. – 249 с.

11. Жернакова Е.С. Концепт как предмет изучения современных гуманитарных дисциплин: методы и перспективы исследований. – М.: МГУ, 2005. – 253 с.

12. Лихачев Д.С. Концептосфера русского языка // Известия РАН. Серия литературы и языка. – 1983. – № 1. – С. 14-15.

13. Пословицы. Поговорки. Загадки / А. Н. Мартынов, В.В. Митрофанова [и др.] / Под ред. А.Н. Мартынова. – М.: Современник, 1986. – 345 с.

14. Савченко А.Н. Язык и система знаков // Вопросы языкознания. – 1972. – № 6. – С. 25-26.

ПРИЛОЖЕНИЕ

1. «Что же это такое было – жил человек… Этот и вовсе трудно жил. Значит, нужно, что ли, чтобы мы жили?» [9: 918].

2. «Что за жизнь?.. Ни себе, ни людям. Охота не так» [10: 126].

3. «Не для этой я жизни родился, дед... Для этой, но гораздо круче умом замешан» [9: с. 401].

4. «Что же жизнь – комедия или трагедия?» [10: 236].

5. «Прокурор знает, что общество должно жить полнокровной жизнью, моя голова здесь нужна, я здесь нужен, а не канавы рыть» [9: 325].

6. «И далекая синяя полоска леса, и облако, белое, кудрявое, над этой полоской, и солнце в вышине – все была жизнь, и перла она через край, и не заботилась ни о чем, и никого не страшилась [8: 645].

7. «Филя, когда бывал у Сани, испытывал такое чувство, словно держал в ладонях теплого еще, слабого воробья с капельками крови на сломанных крыльях – трепетный живой комочек жизни» [9: с. 469].

8. «Вот пойди такая жизнь, я согласный по пятнадцать часов в день работать – и ни разу не пожалуюсь» [10: 218].

9. «Вертелся всю жизнь, ловчил, дом крестовый рубил, всю жизнь всякими правдами и неправдами доставал то то, то это...» [8: 405].

10. «Я ее всю жизнь вот этими руками пахал, а он мне будет доказывать» [9: 61].

11. «Трухалев на это стукнет пару раз, точно скажет: «трепач», «барахло» – и жизнь в его квартире идет так же, как и шла: ходят, постукивают, передвигают стулья» [9: 897]. 12. «И в душе ювелира назревал какой-то тоже не вполне определенный протест, что жизнь – идет и идет» [9: 898].

13. «Знаете, бывает, вся жизнь промелькнет в памяти... С медведем нос к носу – тоже так. Кха!.. Не могу! – Бронька плачет» [8: 226].

14. «Я ведь по глазам вижу, Гриша: сперва окрысился на меня – пришел, дескать, ученого учить! А я просто радый за тебя, пришел от души поздравить. Ну, и посоветовать... Я как-никак жизньдоживаю, всякого повидал, – Максим склонил массивную седую голову, помолчал...» [10: 736].

15. «Знать, в далекий тот век жизнь не в радость была, коль бежал человек из родного села». Так раньше певали? Все нормально, все естественно...» [9: 219]. 16. «Такая теперь жизнь. Но вот раньше понимали: до семнадцати годов нельзя парня из дома трогать» [8: 645].

17. «К концу-то жизни люди умней делаются» [9: 298].

18. «И вот я какой вывод для себя сделал: немца, его как с малолетства на середку нацелили, так он живет всю жизнь – посередке. Ни он тебе не напьется, хотя и выпьет, и песню даже затянут...» [10: 740].

19. «Да господь с вами! Пугаю... Просто рассказываю про некоторые эпизоды своей жизни» [10: 266].

20. «В трудные моменты жизни, когда нужно растрогать человеческие сердца или отвести от себя карающую руку, Ванька пляшет «Барыню» [10: 128].

21. «И вот я какой вывод для себя сделал: немца, его как с малолетства на середку нацелили, так он живет всю жизнь – посередке. Ни он тебе не напьется, хотя и выпьет, и песню даже затянут...» [10: 741].

22. «Я бы хотел не врать, Люба, – заговорил он решительно. – Мне всю жизнь противно врать…» [8: 711].

23. «И он еще сказал полосатому несколько разных слов – выругался, но ругался беззлобно, не грязно – получилось больше, что он всю жизнь свою целиком отматерил – за все, и за то, что под конец пришлось еще сидеть и вот так «кафыкать» и терпеливо ждать» [9: 920].

24. «Ведь потом была целая жизнь: женитьба, коллективизация, война. И мало ли еще каких ночей было-перебыло!» [8: 205].

25. «Всю жизнь работаем, а оглянуться не на что» [9: 306].

26. «Раньше всего другого, что значительно облегчает эту жизнь, я научился врать» [9: 362].

27. «Жизнь... как жизнь, – сказал он. – А тебе что, кажется, скучно?» [9: 752]. 28. «С генералами жизнь намного интересней: сразу вся обстановка как на ладони» [8: 228].

29. «Должность как раз сулила жизнь нелегкую, хлопотную, Григорий не сразу и согласился на нее...» [10: 738].

30. «А об вас, говорит, плачу, об молодом поколении. Я есть земная божья мать и плачу об вашей непутевой жизни. Мне жалко вас» [10: 255].

31. «Две недели жил он невыносимой жизнью» [8: 47].

32. «…И пошла тут жизнь – вполне конкретная, но и вполне тоже необъяснимая – до краев дорогая и родная [8: 246].

33. «А ты войди в его положение. Он – молодой, дорвался до вольной жизни, деньжаты появились...» [8: 398].

34. «А за окнами больницы – большой ясный день. Большая милая жизнь...» [8: 597]. 35. «Может, не сюда надо было?» Так и в жизни, по-моему, надо дорогу знать...» [10: 76].

36. «Будучи этак раскованным, он и шарахался по жизни, как по загону сшибал столбики, ранился и злился» [9: 728].

37. «И в душе ювелира назревал какой-то тоже не вполне определенный протест, что жизнь – идет и идет» [9: 399].

38. «Словом, все было хорошо и нормально. Николай Григорьевич прошел свою тропку жизни почти всю» [8: 575].

39. «Половину жизни отшагал – и что? Так, глядишь, и вторую протопаешь – и ничегошеньки не случится» [8: 504].

40. «Жизнь, нормальная, крикливая, шла своим чередом. Шла и ехала на колесах» [9: 33].

41. «Оттого, может, и завела его житейская дорога так далеко вбок, что всегда, и смолоду, тянулся к людям, очерченным резко, хоть иногда кривой линией, но резко, определенно» [8: 712].

42. «Зажилили», – решил он» [8: 512]. 43. «Так он и по жизни своей шагал, как по этому полю, – решительно и упрямо. Падал, поднимался и опять шел. Падал и шел, падал, поднимался и шел, как будто в этом одном все исступления – чтобы идти и идти, не останавливаясь, не оглядываясь, как будто можно уйти от себя самого» [8: 698]. 44. «В окна палаты в упор било яркое солнце. Августовский полдень вызванивал за окнами светлую тихую музыку жизни» [8: 147].

45. «А жизнь за шалашом все звенела, накалялась, все отрешеннее и непостижимее обнажала свою красу под солнцем» [8: 62].

46. «Но прошло много-много лет, все забылось, все ушло, давно шумела другая жизнь, кричала на земле другая – неихняя – любовь...» [8: 469].

47. «Есенин мало прожил. Ровно – с песню. Будь она, эта песня, длинней, она не была бы такой щемящей. Длинных песен не бывает» [9: 522].

48. «В такой час, кажется, можно понять, кому и зачем надо было, чтоб завертелась, закружилась, закричала от боли и радости эта огромная махина – Жизнь» [9: 845]. 49. «Прямо не жизнь, а малина. Ну, нет!..» [9: 285].

50. «Усатый опять смотрел на Костю, и опять глаза его круглые слабо осветились жизнью: опять ему стало интересно. Он усмехнулся» [9: 284].

51. «Ни о чем определенном он не думал, а все жила в нем эта радость, какая вломилась сейчас – с весной, светом – в душу, все вникал он в нее, в радость, вслушивался в себя...» [10: 579].

52. «Или еще он сделал открытие: человек, помирая – в конце в самом, – так вдруг захочет жить, так обнадеется, так возрадуется какому-нибудь лекарству!.. Это знают. Но точно так и палка любая: догорая, так вдруг вспыхнет, так озарится вся, такую выкинет шапку огня, что диву даешься: откуда такая последняя сила?» [8: 245]. 53. «И опять охватила Егора радость воли, радость жизни» [8: 720].

54. «И так хорошо было сидеть и беседовать в этом узорчатом качающемся мирке, так славно чувствовать, что жизнь за окнами – большая и ты тоже есть в ней. И придет завтра день, а ты и в нем тоже есть, и что-нибудь, может, хорошее возьмет да случится. Если умно жить, можно и на хорошее надеяться» [8: 510]. 55. «Притаишься где-нибудь на задах огородов, в лопухах, – сердце замирает от необъяснимой тайной радости. Жалко, мало у нас в жизни таких ночей» [8: 113]. 56. «Всего двадцать четыре года, впереди целая жизнь, надо что-то такое решить теперь же, когда и сила есть, много, и радостно, И весна. Надо начать жить крупно» [10: 581].

57. «Шик-блеск-тру-ля-ля», – всегда думал он, когда жизнь сулила скорую радость» [8: 235].

58. «Видишь ли, малыш, если бы я жил три жизни, я бы одну просидел в тюрьме, другую – отдал тебе, а третью – прожил бы сам, как хочу. Но так как она у меня всего одна, то сейчас я, конечно, рад» [8: 731].

59. «Да что уж я – проклятая, что ли? Мне и порадоваться в жизни нельзя?!» [8: 750]. 60. «Знать, в далекий тот век жизнь не в радость была, коль бежал человек из родного села». Так раньше певали? Все нормально, все естественно...» [9: 321]. 61. «Земля собрала всю свою весеннюю силу, все соки живые – готовилась опять породить жизнь» [9: 742].

62. «Как во сне жил» [10: 126].

63. «Я, я не могла подумать! – с силой сказала Ольга. – Я всю жизнь знала тебя, видела тебя во сне – ты был сильный, красивый…» [10: 239].

64. «Вера Сергеевна, можно же так жизнь украсить» [10: 326].

65. «Мир и покой царства мертвых, нездешняя какая-то тишина кладбища, руки-кресты, безмолвно воздетые к небу в неведомой мольбе, – все это действует на живых извечно одинаково: больно» [9: 621].

66. «Вот она – жизнь! – ворочалось в горячей голове Витьки, – Вот она – зараза кипучая. Молодец я!» [8: 236].

67. «По-разному живут, ребята. Бывает, как в кино, бывает, похуже. Я могу за всех ответить: середка на половинке живем, – сказал Сеня» [9: 634].

68. «К чертям собачьим! Надо жить. Хорошо же? Хорошо. Ну и радуйся!» – Егор глубоко вздохнул» [8: 715].

69. «Чего он такое затеял, этот Жоржик? – вслух подумал дед. – Это что за жизнь такая чертова пошла – вот и опасайся ходи, вот и узнавай бегай…» [8: 706]. 70. «Мне хочется уберечь вас от такой жизни, хочется помочь... начать жизнь морально и физически здоровую» [9: 496].

71. «Филя, когда бывал у Сани, испытывал такое чувство, словно держал в ладонях теплого еще, слабого воробья с капельками крови на сломанных крыльях – трепетный живой комочек жизни» [9: 471].

72. «И так хорошо было сидеть и беседовать в этом узорчатом качающемся мирке, так славно чувствовать, что жизнь за окнами – большая и ты тоже есть в ней. И придет завтра день, а ты и в нем тоже есть, и что-нибудь, может, хорошее возьмет да случится. Если умно жить, можно и на хорошее надеяться» [8: 512]. 73. «Но он и не хотел объяснять и особенно не вдумывался, а подчинялся этой прихоти (надо еще понять, прихоть это или что другое), как многому в жизни подчинялся» [10: 72].

74. «Может, где-нибудь есть такие человекоподобные, что мы все у них поучимся. Вот тогда будет жизнь!» [8: 685].

75. «Значит, нужно, что ли, чтобы мы жили? Или как? Допустим, нужно, чтобы мы жили, но тогда зачем не отняли у нас этот проклятый дар – вечно мучительно и бесплодно пытаться понять: «А зачем все?» [9: 919].

76. «Он сперва тосковал в городе, потом присмотрелся и понял: если немного смекалки, хитрости и если особенно не залупаться, то и не обязательно эти котлованы рыть, можно прожить легче» [8: 9].

77. «И он пошел по складскому делу – стал кладовщиком и всю жизнь был кладовщиком, даже в войну» [8: 9].

78. «Он брал, но никогда не забывался, никогда не показывал, что живет лучше других» [8: 9].

79. «Николай Григорьевич прошел свою тропку жизни почти всю» [8: 10].

80. «Что ж ты город-то суешь? Мы про сельскую жизнь говорим» [8: 13].

81. «Ты думаешь, я плохо живу?! Я живу, дай бог каждому! У меня двухкомнатная секция, мы только двое со старухой… Но – невмоготу больше! Душу всю выворачивает такая жизнь!» [8: 15-16].

82. «Это все как-то вдруг забывалось, а жила в душе обида, что хамят много, ругаются, кричат и оскорбляют. И отчетливо ясно было, что это не жизнь, пропади она пропадом такая жизнь, и двухкомнатная секция, лучше купить избу в деревне и дожить спокойно свои дни, дожить их достойно, по-человечески» [8: 16].

83. «Нет, она хорошая, Катерина, только с мужем неважно живут» [10: 22].

84. «Да закону-то нет, а... И так-то живут неважно, а тут я ишо…» [10: 22].

85. «Знамо, лодыри, они куркулями никогда не живут. Где эт ты куркулей-то увидела?» [10: 23].

86. «Всех помянут и всех враз сделают плохими – и живых, и покойных, всех» [10: 23].

87. «Ты, Катерина, маленько не умеешь жить» [10: 26].

88. «Ты скажи так: Коля, что ж ты, идрена мать, букой-то живешь?» [10: 26].

89. «Я тоже за свою жизнь ласки не знала. Но тада такая жизнь была: вроде не до ласки, одна работа на уме» [10: 26].

90. «Чижало так жить!» [10: 27].

91. «Ты живи да радуйся, да других радуй» [10: 27].

92. «Господи, жить да радоваться, а они…» [10: 28].

93. «Жить мне осталось мало, я хоть порадываюсь на вас» [10: 28].

94. «Черт с ним, что угрюмый, он не виноват, такая жизнь была: работал мужик, не пил зряшно, не дрался – хороший» [10: 28].

95. «Вы – какие-то хозяева жизни» [10: 32].

96. «Жизнь со всеми своими заботами и делами отодвинулась далеко-далеко» [10: 33].

97. «Я всю жизнь хотел быть сильным и помогать людям, но у меня не получилось – я слаб» [10: 34].

98. «У тебя же золотые руки! – скажут ему. – Ты бы мог знаешь как жить!... Ты бы как сыр в масле катался…» [9: 37].

99. «Семка, когда уходил от митрополита, отметил, что живет митрополит – дай бог!» [9: 43].

100. «Я только сейчас это поняла – с кем мы живем под одной крышей» [9: 49].

101. «Всю жизнь жила, и всю жизнь злилась» [9: 50].

102. «Ты всю жизнь над людьми изгалялась – и молодая и старая» [9: 52].

103. «А гражданка Киселева… она вот счас плачет: знамо, сидеть на старости лет в туалете – это никому не поглянется, – но все же она в своей жизни трудностей не знала» [9: 53].

104. «Вы сами того не сознавали, но в вас уже жил страх» [9: 55].

105. «Какая все-таки жизнь! – в один миг все сразу рухнуло. Да и пропади бы он пропадом, этот кожан! И что вдруг так уж захотелось купить этот кожан? Жил без него, жил бы и дальше. Сманить надо бы Соньку от тещи! Жить отдельно…» [9: 56].

106. «Тем и оборонялся Егор в жизни» [8: 63].

107. «Ехай, ехай! – махнула рукой жена Валя. – Ехай, ублажай там, если больше делать нечего. Какие ведь господа живут!» [8: 63].

108. «У него, понимаете, это второй брак, ребеночек последний, он поэтому так переживает» [8: 65].

109. «Давай. С ума они, видите ли, сходят от чтения… Ты много за свою жизнь книг прочитал?» [8: 68].

110. «С жизнью, брат, не поспоришь» [8: 68]

111. «Есть у меня Родина, вот перед ней я и ответчик: так я живу или не так» [8: 69].

112. «Но… подпояшемся потуже и будем жить» [8: 72].

113. «Наговоримся так, накуримся всласть, и пойдут разговоры в сторону от курева, в жизнь вообще: разные случаи вспоминаются, разные смешные истории... А иногда и не смешные» [9: 192].

114. «Жить уж, не оглядываться, уходить и уходить вперед, сколько отмерено. Похоже, умирать-то – не страшно» [9: 194].

115. «Будущая, - сказал Егор. Ему не понравилось, что начальник удивился. – Ждет меня. Но живую я ее ни разу не видел» [8: 245].

116. «Вроде вколачивала каблучками в гроб свою калеку-жизнь, а сама, как птица, била крыльями – чтоб отлететь» [8: 252].

117. «На них хотелось без конца смотреть, и молодые люди смотрели, с какой-то тревогой смотрели, жадно, как будто заколачивалась в гроб некая отвратительная часть и их жизни тоже – можно потом выйти на белый свет, а там – весна» [8: 253].

118. «Вот теперь заживем! – в сердцах сказал он. – По внутреннему распорядку, язви тя в душу! Вот это отчебучила дочь!» [8: 262].

120. «Он повидал в своей жизни мастеров этого дела» [8: 264].

121. «Видите, как мы славно пристроились жить! – заговорил Егор, изредка остро взглядывая на сидящего старика» [8: 265].

122. «Ох, ё! – сказал мужик. – Дак а живой ли? Живой… Видишь, сидит. Чухается» [8: 270].

123. «Жизнерадостный марш, жизнеутверждающий» [8: 272].

124. «Да нет… Все про жизнь. Он, правда, наверно, повидал много, черт стриженый. Так напишет – прямо сердце заболит, читаешь» [8: 277].

125. «Егор встрепенулся, заслышав живые, гневные слова» [8: 288].

126. «Молодые люди отбились в сторонку, и там тоже шел оживленный разговор. Часто смеялись» [8: 292].

127. «Вот… Живут. – И опять замолчала» [8: 297].

128. «Господи, хоть бы еще уметь плакать в этой жизни – все немного легче было бы» [8: 298].

129. «Ничего, Любаша!.. Все будет в порядке! Голову свою покладу, но вы у меня будете жить хорошо. Я зря не говорю!» [8: 299].

130. «Первую борозду в своей жизни проложил Егор» [8: 301].

131. «Жило в душе предчувствие, что это будет, наверно, короткая пора» [8: 301-302].

132. «Не злись, Егорушка. Ну что ты? – И Люба заплакала. – Как же ты меня-то не можешь понять: ждала я, ждала свое счастье, и возьмут да… Да что уж я – проклятая, что ли? Мне и порадоваться в жизни нельзя?!» [8: 305].

133. «Земля собрала всю свою весеннюю силу, все соки живые – готовилась опять породить жизнь» [8: 307].

134. «Ребятишки не болеют, ни с кем не ругался, даже деньги взаймы взяли… Жизнь: когда же самое главное время ее? Может, когда воюют» [9: 278].

135. «Нет, жить, конечно, имеет смысл» [9: 278].

136. «Кожа покрылась пупырышками, как тот самый крепдешин, хэ-х… Язви тебя в душу, чего только в жизни не бывает!» [9: 279].

137. «…И пошла тут жизнь – вполне конкретная, но и вполне тоже необъяснимая – до краев дорогая и родная» [9: 279].

138.«Читай, зятек, почитай – я и тебе скажу: проугрюмисся всю жизнь, глядь – помирать надо. Послушай меня, я век прожила с таким, как ты: нехорошо так, чижало» [8: 27].

139. «Вот тут, на этих улицах прошла жизнь» [8: 28].

140. «Старая! – сказала она себе. – Гляди-ко, ишо раз жить собралась!... Видали ее!» [8: 28].

141. «Свадьба – это еще не знак качества. Это - всего лишь символ, но не гарантия. Прочность семейной жизни не исчисляется количеством выпитых бутылок» [10: 74].

142. «Я – человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Так сказал один знаменитый безбожник, сказал очень верно. Несколько самонадеянно, правда, ибо при жизни никто его за бога и не почитал» [9: 291].

143. «Да здравствует смерть! Если мы не в состоянии постичь ее, то зато смерть позволяет понять нам, что жизнь – прекрасна» [9: 457].

144. «Дальше она еще писала, что у нее была возможность здорово переосмыслить свою жизнь и жизнь вокруг, что она теперь хорошо понимает, например, его, Жоркино, упорство в учебе и то, с какой легкостью он, Жорка, согласился ехать в такую глухомань…» [8: 74].

145. «А где он жить будет? – это Володька. Поживет пока у тестя… – начал было Ваня, но спохватился: герой только что крыл тестя и тещу «подонками». – Найдет, где жить»[8: 93].

146. «Учил жить – по возможности, весело, но благоразумно, с «пониманием многомиллионного народа» [8: 171].

147. «Странно живет: шумит, кричит, а никто друг друга не слышит» [8: 98].

148. «Как же он жил? Что делал в жизни? Может, он даже и не догадывается, что угодничать – никогда, нигде, никак – нехорошо, скверно… Но как же уж так надо прожить, чтобы не знать этого? А правда, как он жил?» [8: 120].

149. «Теперь я скажу, что бог – есть. Имя ему – Жизнь» [8: 129].

150. «Но во что верить? Верь в Жизнь» [8: 130].

151. «Бронька много скандалил на своем веку, дрался, его часто и нешуточно бивали, он отлеживался, вставал и опять носился по деревне на своем оглушительном мотопеде («педике») – зла ни на кого не таил. Легко жил» [8: 154].

152. «Но это – само собой. Житуха продолжается!» [8: 158].

153. «Всего двадцать четыре года, впереди целая жизнь, надо что-то такое решить теперь же, когда и сила есть, много, и радостно. И весна. Надо жить крупно» [8: 190].

154. «Простая дума. Только додумать я ее не умею, со всеми своими институтами и книжками. Например: что, был в этом, в их жизни, какой-то большой смысл? В том именно, как они ее прожили. Или – не было никакого смысла, а была работа, работа… Работали да детей рожали. Видел же я потом других людей… Вовсе не лодырей, нет, но… свою жизнь они понимают иначе» [8: 192].

155. «Ничего вроде не изменилось, но какая желанная, дорогая сделалась жизнь» [8: 207].

 

30